PROINTELLEKT
PROINTELLEKT

Я двигаюсь вперёд по жизни, как танк – упорно и настойчиво

Интервью Кирилла Серебренникова журналу "Berliner Zeitung" (№208, 06.-07.09.2014)

Редактор,  14 июля в 8:13 1 726

Уважаемые читатели!
А как вы расцениваете эту личность?  

После очередной провокационной постановки Московский режиссер Кирилл Серебренников наживает себе ещё больше новых врагов. Может быть это его остановит? Но нет. Только не его. Интервью с ним о необходимости отстаивать свои убеждения, о попытке понять Россию; и о его неожиданной любви к Берлину.

Интервью корреспондента: Рут Вейнекен.

Кирилл Серебренников встречает у себя в Берлине на Пренцлауэр Берг классической музыкой, фруктами и зеленым чаем. В его квартире старинного жилого дома контрастируют фотографии постмодернизма с немногочисленными предметами классической мебели, включая длинный обеденный стол, украшенный цветами. Серебренников приехал на пару дней в Берлин, это одно из его обычных  посещений, если конечно его работа в московском Гоголь-центре позволяет подобные поездки. Старый театр был перестроен за счёт государственных средств, что оказалось весьма дорогостоящим проектом, затем в феврале 2013 года вновь отстроенный театр открылся с Серебренниковым в качестве художественного руководителя, и это сразу стало темой для разговоров в городе. Для одних это культовый центр авангарда, для других вновь открывшийся театр стал символом декадентского упадка – отчасти именно с того момента, как правительство Путина стремится разграничить себя от новой культурной миссии Запада, демонстрируя при этом веру в свои силы, что, в частности, проявляется в отношениях с Украиной.

Как Вы себя соотносите с понятием „Россия"? Есть некоторые люди, которые побывали в России две недели в качестве туристов и убеждены, что им удалось всё узнать о России. Другие, напротив, имея многолетний опыт работы в России, тем не менее, утверждают, что очень мало знают об этой стране.

Признаться, я и сам досконально не знаю мою страну. То, что сегодня происходит в России, можно обозначить только одним термином: Россия – гремучая смесь противоречий. Говорить об общем пессимизме было бы не совсем правильно; все мои тяжелые переживания в последнее время не имеют ничего общего с тем, что происходит в Кремле, или с российскими законами, а с тем, как всё происходящее в стране находит своё отражение в народе у рядовых россиян. Около 75 процентов поддерживают Кремль.

Как Вы к этому относитесь?

С одной стороны я знаю, что они жертвы пропаганды, а с другой, что я придумал себе иную страну, в которой я живу, в которой я чувствую себя комфортно. Россия - это страна, которую я действительно не знал, и вот теперь Россия, такая, какая она есть, предъявляет иск на свои права. И каждый должен сделать свой выбор. Можно либо ужасаться этим зрелищем, либо человек соглашается и говорит: «Да, Россия такая, люди такие, и мы, интеллигенция, будем говорить с этими людьми, жить с ними, развлекать их». Это главный вопрос сегодня. И вполне закономерно то, что на сегодняшний день формируется новый тип человека.

Новый? Может сложиться впечатление, будто вернулся старый Homo sovieticus (человек эпохи Советского Союза).

Отчасти это так, но человек нашего времени кроме того нацелен на деньги, на капитализм. У нас был установлен невероятно жёсткий, созданный олигархами, коррумпированный государственный капитализм, который оказывает такое давление на людей, что отдельный человек - это лишь винтик в целом механизме, что делает ситуацию ещё хуже, чем во времена социализма. Люди не замечают, как становятся рабами, как они превращаются в пушечное мясо для мясорубки капитализма. Они уже не понимают, что с ними происходит.

Возможно, поэтому становится понятнее и новая концепция, сформулированная Министерством культуры, „Россия не Европа"? Только что подразумевается под возвращением к традиционным русским ценностям? Возможно, данная концепция сводится к своего рода цензуре?

Для нас художников это определённая форма цензуры. Для народа это своего рода „забота о народе". Сегодня это выражается не в виде субсидий (пособий), которые должны улучшать жизнь людей, а в виде  законов. Законы о возвращении к традиционным ценностям, о запрете нецензурной лексики в театре и кино, о запрете усыновления российских детей иностранцами, о запрете на так называемую „пропаганду гомосексуальных отношений" – данные законы призваны свидетельствовать для народа: партия, правительство заботится о вас, о вашей духовной культуре! Это чистая пропаганда. К счастью, первая версия формулировок нового в законодательстве не была принята так, как хотел того министр культуры. Но и в новой версии слишком много говорится о традиционном для России, для Православной России, о любви к родине. Это означает, что государство будет поддерживать только для него (государства) приемлемый проект. Как будет выглядеть окончательный текст закона, еще неизвестно.

Во времена Советского Союза такие темы, как социальное зло и преступность, были табу, они не обсуждались публично. После падения "Железного занавеса" можно было наблюдать, как с Запада  устремились в страну ранее запрещённые фильмы, изображающие жесткое насилие, а также порно фильмы. Можно сказать, что у многих людей отсутствует в сознании своего рода фильтр? Вы думаете, таких людей много?

Вы хотите сказать, что люди в России очень доверчивы? Да, и очень наивны. Вы в состоянии понять то, что трудно выразить.

Существование Средневековья в нашем современном мире.

Это происходит от необразованности, отсутствия культуры. Россия очень неоднородна, разнообразна. И теперь на вершине общества сосредоточен определенный слой. Простолюдины, реакционеры, консервативное большинство. Человеку дан разум и культура, чтобы он мог различать, что для него вредно, а что нет. Можно, например, запретить не все фильмы, в которых происходит насилие. Это должно быть закреплено на законодательном уровне. Ведь тогда было бы нельзя смотреть такие фильмы, как „Иди и смотри!" Элема Климова или ленту „Броненосец Потемкин" Эйзенштейна, т.к. в них есть сцены насилия. Самое плохое при этом: такие законы создаются некомпетентными людьми.

Министр Культуры Владимир Мединский...

... чистый партийный пропагандист. Он был назначен на эту должность, видимо, для того, чтобы устанавливать запреты и контролировать культуру. Раньше эту должность занимали интеллигентные люди, с которыми нам артистам было легко найти общий язык. Но сегодня Министерство культуры занимает даже более крайнюю правую позицию, нежели правительство, такого никогда не было! Мерзко слышать каждый раз, как Мединский ругает на своих публичных выступлениях Гоголь-центр. Каждое из его заявлений - донос. В последний раз это его заявление было относительно моей постановки „Мертвые души" по роману Гоголя, за которую я получил множество наград. Этот спектакль явился настоящей карикатурой на  классику и представил Россию в черном свете.

Это уже донос? Или просто критика?

Если нечто подобное высказывает некий мракобес или православный фанатик, то я ещё могу это понять, но когда об этом публично высказывается министр культуры, это уже похоже на донос. И от всего этого попахивает советской идеологией. Уверен, цензура по нашей Конституции запрещена, поэтому говорить и действовать они будут по-другому, но они могут задушить нас экономически. Например, если Гоголь-центр не сможет давать спектакли и выезжать на гастроли в собственной стране, так как это не будет поддерживаться финансово, несмотря на то, что нас могут пригласить многие театры в различных регионах и при этом гарантировать, что все билеты будут распроданы. Мы сможем играть в Европе, на сцене «Шаубюне» в Берлине, но не в России за пределами Москвы. Это же абсурд, это же крайне идиотская ситуация!

В качестве нового руководителя Гоголь-центра Вы, должно быть, отчётливо ощутили на собственном опыте правовой рывок. Ваши спектакли являются для консерваторов довольно провокационными. Было много жалоб?

Жалобы продолжаются и по сей день. И в зависимости от того, какой тренд сейчас на слуху, какой ветер и откуда дует, доносы используются в определенной лексике. Сегодня мы анти-патриотичны, прозападны, антироссийски и антиправославно настроены. Весной мы больше месяца пробыли на гастролях в Париже в театре Шайо. Это означало, что ежедневно к нам на спектакль приходило 1 500 человек, и каждый день-полный зрительный зал, это - огромный успех! Наши журналисты, которые предложили написать статью об этом, были задушены высшим руководством. Гоголь-Центр? Нет, нет, о нас нельзя писать ничего подобного. При этом они ведь должны у себя на родине гордиться тем, что русскую культуру так хорошо принимают за границей. Но нет.

Эта смесь из национализма и Патриотизма, которая сегодня лежит на поверхности, опасна?

Что значит в данном случае опасна? Это принадлежит России! Опасна? Я не говорю просто так, я ведь живу здесь. Я знаю, если я выхожу из дома, то меня может ожидать за следующим поворотом преступник с пистолетом в руке. Это настоящие джунгли! Но я знаю эти джунгли.

А вы не боитесь?

Опасаться стоит того, чего не знаешь. Если ты живешь здесь, ты должен знать, что у нас очень охотно используют доносы. Вы знаете, выражение „русские доносы"? Это выражение родом из того времени, когда немцы заняли Париж и гестапо развесили повсюду ящики с надписью „для доносов". Первые, кто доносил на своих соседей и ближайшее окружение, были русские эмигранты. Гестапо ни разу не проверяло их, потому что они знали, что речь здесь шла о сведении личных счетов. Есть известная цитата писателя Довлатова: „Мы без конца ругаемся на товарища Сталина, и, разумеется, небезосновательно. Но тем не менее позволю себе вопрос: а кто же тогда в действительности написал четыре миллиона доносов?"

Вы недавно поставили спектакль по роману Гоголя „Мертвые души", а до этого также „Господа Головлёвы" по Салтыкову-Щедрину. Гоголь в частности пишет  о грандиозном мошенничестве, другой - о вырождении семьи и гибели старого порядка. Сейчас можно всё чаще услышать от многих образованных россиян  сравнение нашей российской действительности с творчеством этих  двух авторов девятнадцатого века.

Да, это правда. Произведения Салтыкова-Щедрина и Гоголя вне времени! Они актуальны и сегодня. Оба автора видели и правильно оценивали все, что и на сегодняшний день  имеет место быть в России, и уже тогда отразили это в своих гениальных творениях.  А с тех пор в России мало что  изменилось.

Что вам так нравится у обоих авторов?

Гоголь для меня так притягателен, потому что он первым среди писателей сделал центральной фигурой своих произведений обычного человека, подробно, во всех деталях описывал его жизнь, не скрывая, что его персонажи напрочь лишены героических черт характера. Его Акакий Акакиевич из „Шинели"  кажется на первый взгляд вообще недостойным внимания, он настолько ничтожен, как пылинка, что можно было бы сказать, что  его и  вовсе  не существует. Но Гоголь приближается к нему и рассматривает его до мелочей и заставляет нас сопереживать вместе с ним. В этом проявляется его великий гуманизм. Салтыков-Щедрин, напротив, пишет едко и зло, и при этом его взгляд на природу человека кажется сначала холодным, но затем становится понятно, насколько глубоко писатель проникает в данную проблему и с каким интересом относится к своим героям. Гоголь и Салтыков-Щедрин оба чрезвычайно близки к простым людям, и потому очень достоверны в изображении жизненных ситуаций. Совсем иначе, чем например, Чехов, который описывает своих персонажей, как бы наблюдая за ними сверху.

Вы сказали недавно, что Вам совершенно ясно, что в России теперь придётся «закрутить гайки», в противном случае революция неизбежна.

У нас все люди боятся революции и хаоса! Это и понятно уже по тому, что страна пережила в 20 веке. С другой стороны также  понятно, что невозможно изменить некоторые вещи без серьезных переворотов. И к сожалению, перевороты не  „могут быть вегетарианскими". О такого рода сценариях я предпочитаю не думать. Нынешняя власть так искусно плетёт свои кружева, что ей удаётся сегодня успешно манипулировать общественным мнением. Сейчас уже сложно бороться за здравый смысл. Это как если бы люди жили с закрытыми глазами. Везде. Это не только у нас так. Это так удобно для обычных граждан, жить с пропагандой. Потому что над всеми стоит кто-то Великий, Отец всего народа, который всё решает за тебя. Самое плохое, что происходит сегодня,  находится не в сфере  экономики. Россия, конечно, занимает не самое лучшее мест - мы кое-что производим, в том числе и  интеллектуальные, художественные продукты, но экономика трещит по швам. А самое страшное - это  новые образы врага.

А именно?

Для  России враг - это некий абстрактный Запад, а на Западе самое опасное для нас это, якобы, возращение  эпохи "Холодной войны", при этом Русь  изображается на Западе как злой монстр. Повторяю: Россия очень разнообразна. У меня много друзей в Европе, мы великолепно ладим, и никому не приходит в голову, ассоциировать меня с фобиями, советской или нынешней. Мы построили мосты между странами и внезапно, в течение нескольких секунд, они могут исчезнуть. Этого не должно быть.

Что Вы предлагаете?

Представители культуры должны бороться до последнего против подобной пропаганды, они должны взять на себя функцию своеобразного священника. Такие священники во все времена вставали  между вражеских фронтов, с вытянутыми руками, чтобы остановить перестрелку друг с другом. В некоторых культурах это делали женщины. Мне кажется, в наших европейско-российские отношения, представители культуры  всеми силами должны показать одну простую вещь: что русские и европейцы- это люди с теми же ценностями, что они ненавидят коррупцию, воровство, убийство и насилие, что все они хотят мира и покоя. Радости и любви. Зачем ломать голову - ведь все так просто.

Обращаю Ваше  внимание, в  Германии не получают финансовую поддержку культурные проекты с Россией.

Это не правильно - но я могу это понять. В Уганде геи должны быть повешены публично и всячески преследуются, я бы с Угандой  также не захотел иметь совместный проект. Именно сегодня российская культура должна быть представлена в Европе очень мощно. У нас так много «маячков» в театре, в музыке, в кино, в литературе. В течение пятнадцати лет мы имели нормальную ситуацию, без цензуры, искусство процветало, государство поддерживало все направления. В Министерстве культуры работают также люди, нормальные чиновники, которые всё понимают. Но при этом есть такие сумасшедшие, которые следуют из-за политической конъюнктуры таким возмутительным курсом. Мерзко это.

Вы  посвятили в июне целый день  теме „запретный театр", организовали  выставку запрещенных постановок советской эпохи, литературные чтения, дискуссии о цензуре и о премьере фильма «(М)ученик» Мариуса фон Майенбурга, немецкого драматурга. Как это было принято?

Здорово. При обсуждении цензуры аудитория трещала по швам. И при обсуждении  российской адаптации „Мученика" мы вскрыли больные места. Я видел так много благодарных лиц, шквал бурных оваций свидетельствовали о том, насколько важно человеку, чтобы на сцене прямым текстом звучала правда.

Мы не должны допустить, чтобы религиозные фанатики, сумасшедшие, бездельники и воры  разгромили нашу страну. В финале героиня таранит ногами  землю и говорит „Я не уйду отсюда, это мое место." В этот момент зал взорвался  аплодисментами. Они благодарны нам за то, что мы говорим: это наша страна, это наша культура, и мы  будем бороться за это!

Так Вы призываете не падать духом?

Я вообще никогда не падаю духом. Когда мы открыли Гоголь-центр, я сказал себе самому одну простую вещь: меня может остановить только пуля. Я двигаюсь вперёд как танк, и  ничего меня не остановит. Я делаю то, что должен делать, я отстаиваю  мою свободу, мои права, я ненавижу все типично советское. Я, конечно, понимаю, что ненависть - это ужасное чувство. Но я ненавижу  всё советское во всех его проявлениях, физически ненавижу: пропаганда, государственное лицемерие, порабощение граждан.

В настоящее время Вы за это, наверняка, получаете по шапке?

Против этого тоже есть испытанное средство:  кол из осины, чеснок и серебряные пули. Это защищает от нечистой силы. Нет, серьезно: без боя мы не сдадимся! Когда я думаю о ГУЛАГе, то задаюсь вопросом: а  почему вы допустили, чтобы  вас посадили в тюрьму, что вас ведут на расстрел, почему позволили создать систему репрессий? Если по-другому нельзя, надо атаковать, отбиваться от ближайших охранников, это мое мнение. Если меня схватят, я буду защищаться. Если Дума, за которую я не голосовал,  захочет заставить меня жить по их идиотским законам, я буду сопротивляться. Вы можете выбросить меня из театра, забрать у меня мою работу, это ваше право. Но мое право оставаться таким, какой я есть.

Ваши договоры в Гоголь-центре истекают через год.

Да, возможно, что мне и моему директору не продлят контракты. При этом у меня столько обязательств, что я не смогу целый год появиться дома. Прага, Варшава, Берлин, Штутгарт, Рига, Париж ...

Со своей постановкой „Идиоты" по мотивам фильма Ларса фон Триера Вы были приглашены  весной на сцену Берлинской Шаубюне. В этом спектакле,, который был переписан в соответствии с  российскими  условиями, показаны актуальные современные конфликты, но тем не менее, даже самые консервативные фигуры  представлены достойно.

Для меня самое главное во всем, что я делаю, что я показываю: здесь нет простых решений, нет черного и белого, нет любви или ненависти, нет хорошо или плохо. И поэтому я призываю во всех моих работах к размышлению, к познанию того, «как…, так и…» и  „или-или". Если мы допустим это, нам будет легче. Потому что тогда мы признаем и то, что всё это - части нашего сложного мира. Меня очень долго и жёстко за это критиковали, когда я  общался с членами правительства, Кремля, а точнее: с Владиславом Сурковым, бывшим вице-премьером и главой кремлевской администрации, которым посвящён мой спектакль «Около нуля».

Что там происходило?

Вся наша либеральная критика обвиняла меня в то время, будто  я продался  властям. Но те, кто видели спектакль, сказали, что это спектакль, направленный  против власти. При этом не высказывались ни за, ни против, что показывает, насколько сложны отношения. Всегда хочется простых ответов, но я показываю, как всё является частями сложного механизма. И чтобы понять это, надо даже Власть понимать изнутри, и что там тоже явно нет просто черного или просто белого. Это для многих сложно понять. Вы хотите иметь образец: Мы хорошие, а наверху  Власти плохие. Но это глупо, примитивно и делает нас слабыми.

Правда не так однозначна.

И это очень неприятно. Если я общаюсь с представителями власти, я считаю это интересно, я хочу понять их мотивацию. И вдруг начинаю понимать, что  вопросы освящаются с  совершенно неожиданной для меня точки зрения и выглядят правдоподобно. Признаюсь: такая правда мне не нравится. Но я должен с ней считаться, я не могу игнорировать эту правду, которая мне не нравится. И должен учиться толерантности.

Когда, к примеру?

До 2007 я никогда не бывал в Германии. Это была „страна фашистов". Тогда я решил сделать сценарные адаптации для постановки в Риге. Я приехал в Берлин, не знал язык, снял  квартиру на Хакешер Маркт, начал писать, стал кататься на велосипеде и  понял, что это не просто мой город, но что я хочу здесь жить.

Тогда Вы даже купили здесь квартиру.

Германия оказалась мне очень дорога, очень близка. Есть другие страны и города, тоже очень красивые, но с ними нет никакой внутренней связи. А с Берлином есть такая связь. Странно, не правда ли?

Кирилл Серебренников

... родился в 1969 году в Ростове-на-Дону, устраивал во время своего обучения на факультете физики спектакли, и уже затем полностью переключился на театр. С постановки спектакля „Пластилин" начал в 2001 году в Москве свою крутую, к тому же ещё и интернациональную карьеру.

... начиная с 2008 года, возглавляет классы по актерскому и режиссерскому мастерству в театральном училище при  Московском художественном театре. Серебренников  работает также как кинорежиссер, его фильм „Измена" в  2012 году был отмечен в конкурсе в Каннах.

... выступает как Художественный руководитель Гоголь-центра, которым был назначен Департаментом Культуры г.Москвы  Министр Культуры, с момента открытия Гоголь-центра после реконструкции находится под перекрестным огнём критики, благодаря своим нетрадиционным авангардным постановкам.

... в августе отправился со своим ансамблем посетить старинные русские города такие, как Ростов-на-Дону, Углич и Ярославль. Девиз тура было название одной из  поэм н. А. Некрасова: „Кому на Руси жить хорошо?"

... осуществлял постановки в театрах и оперных театрах  Европы, и также в Берлине. Весной 2014 - гастролировал в Шаубюне со спектаклем „Идиоты" по одноименному фильму Ларса фон Триер. Опера „American Lulu", которая представлялась в 2012 году в «Комише Опер», будет теперь в декабре демонстрироваться вновь.

Интервью от 06.-07.09.2014 журналу «Берлинер Цайтунг» №208
Источник: http://www.berliner-zeitung.de/
Оригинал статьи

КОММЕНТАРИИ
  • Театрал

    Звериная ненависть ко всему советскому – один из характернейших признаков советской «микроскопической буржуазии», о которой метко писал Георгий Свиридов в заметке «Буржуазия. Анализ слоя» (дневник конца семидесятых годов):
    «Советская художественная, научная (особенно научно-аристократическая) и, частично, мелкогосуларственная интеллигенция составляет, в значительной мере, слой микроскопической буржуазии (по своим покупательным возможностям).
    Микроскопическая советская буржуазия - самый свирепый, самый злобный тип буржуазии. Она ненавидит всех и вся. Ненавидит всех, кто стоит выше нее, и завидует им. Ненавидит и презирает обросший жирком слой простого народа, третируя его, как мещанство и бездуховность, будучи сама совершенно бездуховной и полагая весь смысл жизни в комфорте европейского типа (европейско-американского типа), доступном на Западе средне- и мелкобуржуазным слоям".(Свиридов Г. В. Музыка как судьба. М.: Молодая гвардия, 2002. С. 304).
    В своем интервью журналу "Berliner Zeitung" (№208, 06.-07.09.2014) г-н Серебренников как заправский гуманист эпохи постмодерна убежденно декларирует: «Для меня самое главное во всем, что я делаю, что я показываю: здесь нет простых решений, нет черного и белого, нет любви или ненависти, нет хорошо или плохо».
    «Как это замечательно!» - воскликнут сторонники толерантности, мультикультурности и прочих наипрекраснейших идеалов всего прогрессивного человечества. И вполне толерантно отнесутся к другому заявлению своего любимца: «Я ненавижу все типично советское. Я, конечно, понимаю, что ненависть - это ужасное чувство. Но я ненавижу всё советское во всех его проявлениях, физически ненавижу».
    Итак, «нет простых решений» - но только не в отношении «всего советского»; «нет черного и белого» - но только не во «всем советском», где сплошь да рядом одна «чернота»; «нет хорошо или плохо» - но только не во «всем советском», где может быть только «плохо»; «нет любви и ненависти» - но только не ко «всему советскому», заслуживающему одну только ненависть.
    Такой ненависти не вызывает у г-на Серебренникова даже сегодняшняя Россия, в которой он почти непрестанно чувствует себя объектом звериной агрессии: «Я знаю, если я выхожу из дома, то меня может ожидать за следующим поворотом преступник с пистолетом в руке. Это настоящие джунгли!».
    Но когда в девяностые годы «всё советское» старательно выкорчёвывалось и страна насильственными методами превращалась в джунгли, наш заправский гуманист чувствовал себя в высшей степени комфортно: «Мы имели нормальную ситуацию, без цензуры, искусство процветало, государство поддерживало все направления».
    Ах, как хочется сохранять такой комфорт! «Джунгли» пусть остаются джунглями для других, а не для "заправских гуманистов"! И как же, пребывая в этих джунглях, не дружить с властью бескомпромиссным «оппозиционэрам», всегда достаточно толерантно относящимся к своим «оппонентам», если те тоже ненавидят «всё советское» и могут прийти на выручку, когда «джунгли» забывают, с кем имеют дело:
    «Меня очень долго и жёстко за это критиковали, когда я общался с членами правительства, Кремля, а точнее: с Владиславом Сурковым, бывшим вице-премьером и главой кремлевской администрации, которым посвящён мой спектакль «Около нуля». <…> Вся наша либеральная критика обвиняла меня в то время, будто я продался властям. Но те, кто видели спектакль, сказали, что это спектакль, направленный против власти. При этом не высказывались ни за, ни против, что показывает, насколько сложны отношения. Всегда хочется простых ответов, но я показываю, как всё является частями сложного механизма. И чтобы понять это, надо даже Власть понимать изнутри, и что там тоже явно нет просто черного или просто белого. Это для многих сложно понять. Вы хотите иметь образец: Мы хорошие, а наверху Власти плохие. Но это глупо, примитивно и делает нас слабыми».
    Да, слабость – это нехорошо. Особенно в джунглях. А чтобы чувствовать себя в джунглях сильными, нужно не только дружить с Владиславом Сурковым, но и запастись комфортным "аэродромом" где-нибудь за пределами «джунглей» – к примеру, в Германии:
    «До 2007 я никогда не бывал в Германии. Это была „страна фашистов". Тогда я решил сделать сценарные адаптации для постановки в Риге. Я приехал в Берлин, не знал язык, снял квартиру на Хакешер Маркт, начал писать, стал кататься на велосипеде и понял, что это не просто мой город, но что я хочу здесь жить.
    - Тогда Вы даже купили здесь квартиру.
    Германия оказалась мне очень дорога, очень близка. Есть другие страны и города, тоже очень красивые, но с ними нет никакой внутренней связи. А с Берлином есть такая связь. Странно, не правда ли?».
    Да уж – не странно…
    Как же все-таки проницателен был Георгий Васильевич!

    15 ИЮЛЯ В 17:35

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии