PROINTELLEKT
PROINTELLEKT

Глобальные противоречия ЕС

Александр Потемкин,  8 ноября в 12:51 0 3526

Любая геополитическая структура существует между двумя «берегами»: мифом и реальностью. Вопрос о судьбе Евросоюза и его граждан не является исключением. Идея единой Европы зародилась в раннем Средневековье у немца Карла Великого, основателя первой Европейской империи. Основной его идеей являлось стремление к единой европейской нации. Карлу было непросто объединить многочисленные народы континента, у каждого из которых были свой язык, культура, религия и свои традиции. Он собрал при дворе в Аахене (Германия) лучшие умы своего времени – ученых, философов, музыкантов, поэтов. Это созвездие талантов Карл Великий назвал Академией. По его инициативе были унифицированы единицы измерения, учреждена единая валюта, разработана эффективная система коммуникаций – сеть посыльных, способных преодолевать большие расстояния за несколько дней, при нем возник прообраз единого экономического европейского пространства. При Карле Великом обучение военному делу стало академическим. Все это было сделано в VIII веке нашей эры. Когда сегодня говорят «немцы», «англичане», «шведы», «французы», «голландцы», «бельгийцы», «норвежцы», «датчане», «швейцарцы», «австрийцы», мы забываем или вовсе не помним, или даже не знаем,  что эти нации в их конгломерации всего лишь части единой, сложно составленной, но с главным этническим германским корнем, семьи. В истории Европы идеи «расширения пространства», объединение его в целое и устойчивое образование часто повторяются.  

Мой взгляд на нынешний Евросоюз таков: это абсолютно искусственное образование с неоднородной структурой. В нем есть мощный центр – Германия, Великобритания (уже на выходе), Франция, север Италии, а есть и слабые регионы - Прибалтийские, Балканские и другие страны. Как согласовать в одном пространстве задачи роста с пониманием, что в Евросоюзе присутствуют совершенно убыточные страны с нерентабельным населением, поддержание существования которых означает непроизводительную трату материальных ресурсов? При каких условиях интеграционный проект для Европы может обладать явными преимуществами? И каково в принципе его будущее? Ведь если не предпринять существенных мер, ЕС распадётся, как распался СССР.

Мои рекомендации

Время, когда многое определяла политтехнологическая «тусовка», приходит к своему логическому завершению. Сегодня единственным и главным условием обновления может стать интеллектуальная мобилизация, позволяющая разработать новую технологию и пошаговую программу развития Европы и законодательно переформатировать условия вхождения в Евросоюз и выхода из него. Прежде всего, европейский политический и культурный опыт хранит в своих «генах» память о «вечном Риме» и «всех дорогах», которые в него ведут. Европейская идея единства имеет длинную историю. В разные века имперские идеи вдохновляли многие великие умы: поэт и мыслитель Данте Алигьери в 1313 году написал трактат «Монархия». Его лейтмотив - обоснование единства всего мира, нравственная целесообразность создания мирового государства, которое «упорядочивает великое множество людей во всей своей совокупности». В Средневековье мировое государство рассматривалось, естественно, в пределах Европы. То есть, автор «Божественной комедии» предлагал именно то, что предлагается  сегодня мной. А именно: Европа – это одно правительство, одна нация, один язык, одно законодательство, одна религия. Нет ни латышей, ни болгар, ни хорватов, ни греков, ни поляков, ни датчан, ни австрийцев, - есть единый этнос – европейцы. И есть поучительные примеры.

Первый – успешный – США. 300-400 лет назад в Америку переезжали сотни тысяч европейцев, каждая этническая группа говорила на своем языке, то есть, единого языка не было. В ХVIII веке решили создать единый язык.  И, как гласит легенда: один из парламентариев - немец Муленберг – отдал «решающий»  голос за официальный английский язык. Называют цифру 41 против 42-х голосов за английский. США не состоялись бы, не стали бы мощнейшим государством мира, если бы каждый штат говорил на разных языках: на французском, немецком, испанском, итальянском, развивал свою этническую культуру и традиции, поклонялся своей религии...

Успешными примерами можно назвать также Китай, в котором проживает 56 национальностей, Индонезию, насчитывающую от 200 до более чем 350 народов, народностей, этнических и субэтнических групп. В Индии население разговаривает на 1652 диалектах, а в  Конституции страны определён 21 официальный язык.

Другой пример – провальный – СССР. При царизме до революции 1917-го года государственным языком империи был один - русский. После революции из пятнадцати республик, образованных  большевиками, только три: Грузия, Армения и Литва, - имели в истории свою государственность, свой язык и письменность, две первые - даже свой алфавит, который был значительно старше кириллицы. В церковно-приходских местных  школах и медресе с 1-го по 4-ый класс разрешалось изучать грузинский и армянский языки, а в мусульманских регионах - арабский. В царских университетах  преподавание велось только на русском языке.  Среднеазиатский регион - Казахстан, Киргизия, Таджикистан и большая часть Узбекистана -объединялись лишь в территориальный географический термин "Киргизстан". На этих территориях не было ни одного национального письменного языка и алфавита, кроме разговорного с различными  местными наречиями и диалектами. Официальным государственным языком считался русский. Только в мечетях имамы читали молитвы на арабском. Гражданам Российской империи при получении паспорта не разрешалось называть свои фамилии на местном наречии.  Не мог быть  "Али Бей" - должен был писаться в русской транскрипции как  "Алибеев". Не мог быть "Шеварнадзе" - а должен был писаться как "Шевардов". С приходом Советской власти все изменилось. Организовались отдельные самостоятельные республики -  Казахстан, Украина, Азербайджан, Белоруссия, Таджикистан, Туркмения и т.д. Русские ученые-лингвисты создали национальные  алфавиты и языки, которые прочно вошли в систему образования новых республик и стали преподаваться в средних школах и институтах. Местная фольклорная культура и этнические традиции приобрели государственный статус. Коммунистическая идеология практически запретила религии, значительно сократилось число верующих. Это дало мощный толчок к смешанным бракам между бывшими христианами и мусульманами. Результат - качественное повышение национального HIC («эйч ай си», высшего выражения сознания). Были выращены  национальные элиты, созданы правительства и границы. Но при первом серьезном экономическом кризисе – СССР развалился. А если было бы по образцу США - один язык, одно правительство, единые границы - разве был бы такой печальный конец у СССР?  Неужели такие яркие контрастные уроки для Европейской политической элиты не являются  поучительными?

Футбольный болельщик из Румынии всплакнет: а куда денется мой язык? Любитель пива из Бельгии захнычет: Брюссель не будет столицей Европы? Велосипедист из Эстонии возмутится: я гордый эстонец, в СССР я не стал русским, почему я должен стать европейцем?  Представление о том, что именно представляет собой «европейская общность», в разные периоды истории содержали непохожие элементы. Конечно, объединительный  европеизм как интеллектуальное (мировоззренческое) течение и как конкретная реальность охватывал максимум четверть процента от всего населения континента. И это удобно для простого общества: оно не в состоянии понимать пророков и мыслителей, следовать их призывам, прислушиваться к их речам. Да и в элите чтить мысли и дела Карла Великого, читать и трактовать Данте во все времена - модно, а следовать их заветам - сознания и воли не хватает.

Имперские идеи оформлялись через взгляд на мир и историю, в которой, конечно, империи отводилась особая роль. Римская империя, Священная Римская империя германской нации, Британская империя, Французская, Испанская… Российская империя как «Третий Рим»… Все это - пространства имперской миссии. Все мировые империи пали, но память об их глобальных притязаниях сохранилась до дня сегодняшнего. Чтобы жить, существовать, развиваться, империя должна все время совершенствоваться – не только вбирать новые районы, но и осваивать новые принципы и технологии управления. Европейские либеральные завоевания выражены в том, что на континенте созданы социальные государства, в которых во главу угла поставлена защита прав каждого индивида. Но либеральный индивидуализм – при разнице в уровне интеллекта у субъектов от 50 до 90, а то и до 120 HIC – делает нежизнеспособной концепцию полусовместного гармоничного проживания. Несовместимость дает о себе знать тлеющими тревожными процессами, но очевидно, что огонь вот-вот разгорится. С точки зрения абсолютного разума совершенно неважно, человек какой национальности имеет малый или высокий показатель HIC. Но практический опыт подсказывает, что у Е-50 (назовем так условного европейца – обладателя HIC уровня 50) стремление получить образование и без криминала улучшить свой статус и быт чрезвычайно мало, поэтому низка и рентабельность такого субъекта ЕС. У Е-90 уже весьма сильна тяга возвыситься над Е-50 в социальном и материальном плане, такие субъекты значительно рентабельнее других, а значит, счастливее, чем Е-50. Но Е-120 менее довольные своим существованием, чем Е-90. Материальные блага их не интересуют, а феномен их вечного недовольства связан исключительно со сферой интеллекта. Они понимают, чего хотят, но осознают, что HIC («эйч ай си», высшего выражения сознания) у них недостаточно, чтобы до конца осмыслить и решить некую глобальную научную проблему. Итог: 27 странам, в которых совершенно разные законы,  разные языки, разные религии, нередко разные денежные единицы, разные правительства, разные истории этнических купажных комбинаций, предлагают, навязывают совместное проживание. Это общежитие разных по ранжиру людей не сулит ничего хорошего. На рынке труда стоимость трудовых ресурсов из Балканских стран всегда будет значительно ниже стоимости  работника из Центральной Европы. Поскольку, например, немец решит технологическую задачу всегда быстрее и эффективнее. Испанцы и итальянцы отличаются творческим потенциалом от многих своих соседей,  а голландцы и шведы – способностью  вести бизнес и предпринимательским талантом.  И эти достоинства необходимо объединить на генетическом уровне. Богатый альтруист раздает нажитое добро бедным. Но у высокоразвитой личности есть лишь один вариант раздачи своей интеллектуальной собственности: привнести свои гены в национальный генетический ансамбль. Этого можно достичь путем создания единого государства, а не 27 разных, то есть сотворив единую европейскую нацию с единым языком, единой религией (атеисты и евреи не в счет – тот же иудаизм за свои почти 6 тысяч лет никогда ни капли агрессивности не проявлял, эта религия исключительно этническая), единым законом, единой валютой и едиными правилами проживания для всех. Это позволит органично смешать малые и большие народы, не станет ни греков, ни датчан, ни словаков и португальцев, ни шведов и французов, генетический купаж обретет хорошую динамику развития и даст положительный импульс для интеллектуального обновления европейцев. Возникнет единая нация, а значит, продлится их существование на Планете. Иначе перспектива весьма конфузная…

Ведь если этнос — государство, тем более амбициозное и самолюбивое без компромиссов, — составляет 1 миллион человек, то через 8–10 поколений все станут кузенами и кузинами, племянниками, внуками, тетками и т.д. Например, эстонцы, латыши, греки, норвежцы — вся публика в этих странах, по сути, одна большая семья. В этом случае самое малое зло — олигофрения и другие стадии умственной неполноценности, ведущие к страшной беде — нерентабельности личности, а значит, и всего государства. Ведь при деторождении доминантный порочный ген заполнит генетический коктейль болезнями, что ослабит иммунную систему вида, а еще через десяток генераций приведет к полному вырождению. Причиной столь печального итога станет не какая-то темная сила или потусторонние заклинания, а интеллектуальная несостоятельность нынешнего вида, его неспособность предусмотреть развитие событий, ведущих к трагическому финалу. Нынешняя нерентабельность упомянутых этносов — важнейшая составляющая комфортности их проживания. А она, комфортность, зависит прежде всего от количества граждан в государстве и от исторического смешения этносов. Америка 300–400 лет непрерывно пополняется новыми волнами иммигрантов, прибывающих из разных регионов планеты. Китайцы, евреи, немцы, русские, испанцы — это здоровые, высокорентабельные люди, за которыми стоят благоустроенные государства, что обеспечивает их широчайший этнический коктейль. Чего не скажешь о словаках, латышах, хорватах, словенцах. У них низкая рентабельность и малое HIC. Причина: генетический коктейль этноса остается замкнутым, стареющим, он не пополняется новыми биологическими ансамблями других народов и рас.

Предлагаю взглянуть на мою математическую формулу родственности:

аk1·qk-1,

где:

ак — число кровников в поколении k;

а1 — число кровников в 1-м поколении (у меня а1=2, так как мы начинаем с двух детей, рожденных у каждой семьи);

q — знаменатель геометрической прогрессии (у меня q=2, так как через каждые 25–30 лет число кровников увеличивается в 2 раза);

k — число поколений (25–30 лет каждое).

Узнаем, в каком поколении k все население (у меня это 1 миллиард человек) станет кровниками, а в дальнейшем они будут вступать в брак между собой, то есть

ak=1 000 000 000 чел.;

a1=2;

q=2.

Подставив в формулу, получаем:

1 000 000 000 = 2х2k-1;

1 000 000 000 = 2k;

lg 1 000 000 000=lg2k;

то есть через 30 поколений 1 миллиард человек станут кровниками.

 

PS. Статья является фрагментом романа Александра Потёмкина "Соло Моно. Путешествие сознания пораженца".

До публикации была предложена в следующие российские СМИ: "Коммерсант", "Известия", "Взгляд" и оставлена редакторами этих изданий без ответа, отклонена редактором отдела "Мнения" газеты "Ведомости" Андреем Синицыным и редактором отдела "Мнения" "РБК" Андреем Литвиновым.

В ближайшее время данный материал будет опубликован на английском, немецком, испанском, польском, болгарском и китайском языках.

 

КОММЕНТАРИИ

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии