PROINTELLEKT
PROINTELLEKT

Воля к игре

Культуролог, историк религии, публицист Сергей Антоненко о романах Достоевского и Потёмкина

Сергей Антоненко,  29 мая в 16:56 0 2213

Книжные сетевые магазины не берут роман "Игрок" для распространения, но вы можете скачать его бесплатно на сайте Издательского Дома "ПоРог" или на сайте "Проинтеллект", и высказать своё мнение, какое из сочинений Достоевского и Потёмкина вам пришлось больше по вкусу. 

Роман Достоевского "Игрок" вы можете бесплатно скачать здесь.

Игра – дело серьёзное… Как ни парадоксально звучит это определение, оно имеет немало подтверждений в мировой культуре. Игра – одна из самых распространённых и востребованных метафор человеческого существования. «Что наша жизнь? Игра!» – фраза из либретто оперы П.И. Чайковского «Пиковая дама», написанного младшим братом композитора Модестом Чайковским[1], многократно цитировалась поэтами и прозаиками и стала в наши дни слоганом, а затем и мемом. Нидерландский историк культуры Йохан Хёйзинга в своём трактате «Homo ludens» («Человек играющий», 1938) – одном из основополагающих текстов современной гуманитаристики – разворачивает философию игры как всеобъемлющего, тотального начала, первичного по отношению к культуре как таковой: «без поддержания определенного игрового поведения культура вообще невозможна». А в некоторых индийских философских школах божественная игра – лила – понимается как единственный образ действия Абсолюта, источник всеобщего бытия. И жизнь всего космического проявления от адских узилищ до божественных обителей, и драматическая история этого и многих других миров, и человеческое сознание (то есть мы с вами) – всё это различные игровые приключения-квесты, в которые пускается ничем не обусловленный Бог-ребёнок…

Литературоведы признают, что перечень произведений мировой литературы, в которых разработан сюжет азартной игры, может быть бесконечным. В русской художественной словесности эта тема имеет солидную традицию, причём основоположником её можно считать А.С. Пушкина, а среди продолжателей блистают имена М.Ю. Лермонтова, Н.В. Гоголя, Л.Н. Толстого, Л.Н. Андреева. Причём у сочинений этих и многих других авторов, посвящённых азартному состязанию с судьбой, есть одна общая особенность: они не устаревают! Их читают не для того, чтобы «выполнить школьную программу» или «повысить общий культурный уровень». Вечная «безумная жажда игры» (Н.С. Гумилёв), видимо, является психологическим «паролем», соединяющим авторов и читателей – и те, и другие волей-неволей отождествляют себя с игроками, входя в перипетии происходящего за игорным столом.

Сегодня в библиотеках при тематическом размещении книг, или их выкладке в соответствии с названиями произведений, на одной полке могут оказаться романы Ф.М. Достоевского «Игрок» (1866) и А.П. Потёмкина «Игрок» (2003). Эти тексты разделяют эпохи. Изменился внешний антураж игровых ситуаций и ассортимент игр. Но неизменным осталось главное: бросая вызов фортуне, человек наиболее ярко, резко проявляет свою личность. Неудивительно, поэтому, что в обоих произведениях очень сильны позиции главного героя. У Достоевского от его лица ведётся повествование, и мы смотрим на мир глазами игрока; у Потёмкина центральный персонаж также доминирует в тексте. И оказывается, что перед нами – два базовых типа взаимодействия человека с игрой, а значит и вообще с жизнью, полной разнообразных вызовов!  Попробуем взглянуть на эти два сочинения под данным углом зрения (не касаясь художественных достоинств обоих текстов), и посмотрим, к каким выводам и заключениям нас это приведёт.

Согласно первоначальному замыслу, которым Достоевский делился в 1863 году, его герой – «заграничный русский», «натура непосредственная, человек однако же многоразвитый, но во всём недоконченный, изверившийся и не смеющий не верить, восстающий на авторитеты и боящийся их». В окончательном варианте романа не все эти черты оказались воплощены в образе Алексея Ивановича – обедневшего дворянина, вынужденного зарабатывать трудом домашнего учителя в семействе русского генерала, чьи финансовые дела также расстроены.

Действие романа разворачивается в вымышленном немецком городе Рулетенбурге. Хёйзинга назвал бы это особым «игровым пространством», вынесенным за границы неигрового мира. Алексей Иванович болезненно и безнадёжно (как почти всегда у Достоевского!) влюблён в падчерицу генерала, Полину, которая, в свою очередь, находится в отношениях с мошенником-французом, называющим себя маркизом Де-Грие. Чтобы помочь девушке, герой начинает играть на рулетке, и вскоре игра становится для него всепоглощающей страстью.

При первом знакомстве с рулеткой Алексею Ивановичу «всё показалось грязно – как-то нравственно скверно и грязно». Затем мы становимся свидетелями, как атмосфера надежды и волнения, «ужасное наслаждение удачи, победы, могущества» после выигрыша и отчаянное желание отыграться после поражения – всё это затягивает героя и, что самое печальное, изменяет его личность. Начав играть из желания помочь Полине, к концу повествования герой уже в значительной степени охладевает к ней. Старый знакомый, англичанин Астлей, точно характеризует его состояние: «вы одеревенели… вы не только отказались от жизни, от интересов своих и общественных, от долга гражданина и человека, от друзей своих… вы не только отказались от какой-либо цели, кроме выигрыша, вы даже отказались от воспоминаний своих».

В финале романа автор рисует картину психиатрическую, которую специалист, вероятно, мог бы охарактеризовать так: развивающийся на фоне игромании маниакально-депрессивный психоз. Приступы отчаяния («я, по-моему, гораздо хуже, чем нищий!... Я просто сгубил себя!») сменяются у Алексея Ивановича лихорадочной надеждой на «воскресение», под которым, конечно, понимается отыгрыш, который обязательно случится – надо только быть «расчётливым и терпеливым… хоть раз выдержать характер». 

В романе Потёмкина действие тоже разворачивается в «игровом пространстве», которое ещё больше изолировано, чем курортный Рулетенбург. Это поезд, движущийся по маршруту Ростов – Москва, а затем, по воле героя, меняющий свой маршрут. Все основные события происходят в пределах этого состава, причём в течение очень сжатого времени (менее суток). Чёткие пространственные и временные границы сообщают действию сценическую напряжённость, созвучную драматургическому духу самой игры. 

Главный герой Потёмкина – Юрий Алтынов (имя «говорящее»: «алтын» на тюркском означает «золото»), профессиональный, точнее высокопрофессиональный игрок. Вообще-то, «профессиональный игрок» –  не совсем игрок в том смысле, в котором мы сейчас рассматриваем это понятие. Это, скорее, одна из криминальных специальностей. Профессиональный игрок (=шулер) не может отдаваться игровой стихии; он не высчитывает шансы, а стремится наиболее виртуозно обвести вокруг пальца «клиента» при помощи технически отработанных приёмов. Но потёмкинский Алтынов не таков. Герой не просто захвачен стихией игры: он слился и сроднился с этой средой, стал неотделим от неё. Ему слишком мало одержать победу в поединке с опытными картёжными мошенниками. Он создаёт всё новые игровые ситуации, разыгрывая их – вместе с близкой ему по духу помощницей – как маленькие пьесы.

Алтынов воплощает архетип трикстера, чьи поступки выходят за рамки писаного закона и общепринятых норм благопристойности, но подчиняются некой высшей мудрости, выявляют некую высшую ценность. Для потёмкинского героя такой ценностью является игра, но не как способ повышения собственного благосостояния, а как экзистенциальная доминанта бытия. Трикстер Алтынов может быть сопоставлен с другим великим трикстером новой русской литературы – Остапом Бендером. Так же, как и герой Ильфа и Петрова, он с неуёмной энергией облапошивает тех, кто сам живёт присвоением чужого. Один из таких нуворишей бахвалится: «Мой принцип – необходимо отбирать всё, что можно и нельзя. Всё, что лежит, стоит, летает, плавает. Материальное и воображаемое». Вскоре, по закону воздаяния, вестником и проводником которого выступает Алтынов, «новый русский» сам лишается ощутимой части своего богатства.

Перекличка с Ильфом и Петровым есть и в том, как Алтынов определяет жанр своих «пьес»: «авантюрные фантазии, переходящие из детектива в театральный, поэтический отбор театральных ресурсов». Впрочем, есть и существенные различия между двумя обаятельными персонажами: «сын турецкоподданного» не был склонен к саморефлексии в разговорах, а герой Потёмкина к ней нередко прибегает.

В одной из своих откровенных самопрезентаций Алтынов говорит: «знаю, я чудовище. В разговорах с самим собой я жестоко презираю Алтынова… Я не свободен! Я – раб! Я – вассал! Я – узник игровой страсти! Я – вампир азарта! Как рыбам необходима вода, трибуну – сенат, как каторжанин неотделим от кандалов, так и я могу существовать, дышать, радоваться, ощущать себя счастливым, грезить наяву только на площадке игры, в ролях, ведущих к яростному азарту, к выигрышу. Я благородный шулер, неистовый игрок, завзятый артист, драматург авантюрных пьес и их постановщик, менеджер колдовских спектаклей, волшебник виртуальных превращений. Я – маг! Чародей манипуляций! Иллюзионист!.. «игра продолжается» – будут мои последние слова перед отходом в мир иной… Я всегда буду любить игру больше, чем себя самого, чем свою жену, детей, родственников».

Здесь, конечно, самоуничижение («я – чудовище!») слито с самолюбованием. И читателю трудно в какой-то момент не залюбоваться блеском личности Алтынова, острой нестандартностью его ума, авантюрным великолепием его похождений. Важную для Достоевского нравственную проблему сочетаемости моральных ценностей и игры Потёмкин решает по своему. Его герой, с отрочества обучаясь «азартному искусству», «вбирал в себя все уродливые, все предательские, низменные формы и методы этой гнусной профессии коварства и обмана; но душа его не провалилась в колодец тьмы, не погрузилась в глубокий мрак, а именно на закваске этой человеческой пакости отделила семена от плевел, раскрылась своим оригинальным цветением и вышла к юношескому возрасту без порочных привязанностей и гнусных планов».

Возможно ли подобное в реальности? Трезвый рассудок подсказывает, что вряд ли. Стихия лжи – а, что ни говори, самое утончённое и «высокое» плутовство есть ложь – неминуемо приводит человека к отцу лжи. Впрочем, сам Алтынов признаёт, что его жизнь как минимум нравственно амбивалентна: «Я играю на поле Бога, на площадках дьявола», а восторженная партнёрша по игре заявляет своему мэтру: «Вы играли как самый настоящий дьявол».

В этой амбивалентности Алтынов изоморфен самой русской жизни. Героиня романа размышляет: «И с Богом хорошо, и с дьяволом дружить неплохо. Когда думаешь о вечном – с Богом надёжнее, когда перед тобой встают проблемы нашего российского быта – с дьяволом удобнее». О другом герое говорится: «Святость и греховность сосуществовали в его сознании в редкой гармонии, впрочем, мало отличая его от многих других граждан нашего Отечества, чьи сердца настоятельно требуют злодейства, а души перманентной праведности».

Демонический отблеск, который дают искрометные идеи и приключения Алтынова, усиливает одна фраза автора: «Внутренняя строгая, буквально монастырская дисциплина была одной из главных составляющих его успеха». Аскеза, служащая страсти – явление с православной точки зрения стопроцентно бесовское… Впрочем, трикстер всегда ходит по лезвию ножа, находится на острой грани, разделяющей святость и порок. Таков и герой Потёмкина.

В финале романа, впрочем, автор намекает на конечное оправдание Юрия Алтынова, бескорыстного игрока. Герой и его молодая жена, после всех успешно осуществлённых Алтыновым комбинаций, оказываются обобранными клептоманом буквально до нитки, оставшись даже без одежды – как Адам и Ева. Игрок воспринимает и осмысливает своё поражение «по-игроцки»: без ропота, без тени подавленности… и с намерением немедленно начать новую игру! Новые одежды делаются из перекроенных простыней и наволочек – всё это напоминает ритуальное очищение перед паломничеством. «Дьявол дарит мне невероятные сюжеты приключений, а Бог помогает их преодолевать», – делится Алтынов своим кредо.

Итак, романы Достоевского и Потёмкина сближает многое. Прежде всего, это – очень русские тексты, исследующие национальный характер. Русское восприятие игры всегда исполнено драматизма. «Рулетка – это игра по преимуществу русская», - замечает наблюдательный англичанин у Достоевского; «Да что может быть краше сердцу русского человека, чем азарт душевной страсти», – пишет Потёмкин.

Главные герои обоих произведений – игроки и авантюристы «по жизни», а не только за игорным столом (учитель Алексей Иванович ведь тоже выстроил «пьесу», когда шокировал чопорную баронессу-немку и её супруга своим «школьническим» озорством, а затем сознательно фраппировал своим поведением опостылевших ему генерала и Де-Грие). Обоими руководит жажда риска и самолюбие.

Оба произведения создавались в пореформенное время. Их герои выбиты из привычного жизненного уклада социальными преобразованиями. Можно сказать, что игра – один из способов реакции на эти вызовы эпохи. Социально-сатирические элементы разбросаны по тексту романам Достоевского и Потёмкина. В последнем случае поезд, пассажиры которого не знают, по каким краям они едут и заключают пари о том, через какие города проляжет маршрут, является образом страны, теряющей управление. «Букмекерский экспресс» – это вся Россия… Кстати, день, когда происходят все фантасмагорические приключения Алтынова – это День России, 12 июня.

Конечно, сближают романы и образы «маленьких людей», второстепенных, но запоминающихся персонажей, и некоторые черты женских образов («у неё было красивое спокойное лицо, но совершенно безумные глаза» - этот набросанный Потёмкиным портрет, кажется, мог бы относиться к героине Достоевского[2])…

И всё же в главном линии двух произведений расходятся. Алексей Иванович сломлен и разрушен игрой, он вынужденно делается её рабом, ничего не получая взамен. Юрий Алтынов, добровольный раб игры, становится в то же время её повелителем, обретая энергию и свободу. Проигрыш ведёт героя Достоевского к деградации, а потеря выигрыша становится для персонажа Потёмкина творческим вызовом. Личная воля учителя стёрта, и жизненные силы исчерпываются; воля к игре для профессионального игрока становится неиссякаемым источником воли к жизни…

Для первого игра есть жизнь, рулетка и карты подменяют всё. Для второго жизнь есть игра, постоянно переливающаяся многоцветием возможностей.

Потёмкин находится в диалоге – и в полемике – с классиком. Трудно отделаться от ощущения, что роман «Игрок» Потёмкина есть некая смысловая и контекстуальная конкуренция с романом Достоевского. Что ж, вечная тема игры допускает и такое своеобразное, не лишённое парадоксальности, раскрытие.

 

[1] В опере вслед за афористичным пассажем разворачивается целая философия, доминантами которой являются азарт, имморализм и фатализм:  «Что наша жизнь? Игра! / Добро и зло – одни мечты! / Труд, честность – сказки для бабья. / Кто прав, кто счастлив здесь, друзья! / Сегодня ты, а завтра я! / Так бросьте же борьбу, / Ловите миг удачи! / Пусть неудачник плачет, / Пусть неудачник плачет, / Кляня, кляня свою судьбу! / Что верно? Смерть одна!..».   

[2] А вот нищий, «слившийся с природой», кажется, случайно забрёл в поезд Ростов – Москва из мира идей Л.Н. Толстого…

Скачать роман Александра Потёмкина "Игрок" вы можете бесплатно на сайте Издательского Дома "ПоРог" 
или на сайте "Проинтеллект"

Также вы можете вы можете заказать книгу в издательстве, с доставкой по Москве и по России. 
https://idporog.ru/

КОММЕНТАРИИ

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии